Жизнь, как монетка, на решку легла…

День 8 Марта они встретят первыми. Мало кто просыпается в такую рань. А для двухсот четырнадцати женщин, отбывающих срок в азовской исправительной колонии № 18, шесть часов утра - как раз время подъема.

Те, кто лишил жизни собственного ребенка, считаются отверженными.

В 6.20 уже построение на плацу. За двадцать минут две сотни женщин лихорадочно приводят себя в порядок. Красят губы и снимают бигуди. Помада самая дешевая. Папильотки делают из газет, которые по этой причине имеют в колонии особую ценность.

Самой младшей осужденной ИК-18 всего 19 лет. Самой пожилой недавно исполнилось шестьдесят девять. Два года лишения свободы полуглухая бабушка получила за то, что выращивала на своем огороде мак. Сорок лет назад, как рассказывала старушка в суде, ночью к ней пришел домовой и сказал, что в доме будет лад и порядок, коли посеет на грядке мак. Но суд ей не поверил, признал сельской наркобаронессой и отправил доживать старушечий век в колонию.

За торговлю наркотиками в колонии находится половина всего женского контингента. Молодые девушки и пенсионерки, русские и цыганки, врач из Ростова, медсестра из Миллерово… 228-я «наркотическая» статья УК уравняла всех.

Восемь человек осуждены за убийства: жестокие, кровавые, подробности, которых ужаснули бы даже мужчин-рецидивистов.

19-летняя жительница Донецка убила беременную женщину. Попросила у той закурить, а когда услышала, что сигарет нет, набросилась на женщину и разбила ей голову об асфальт. Другая девушка состояла в преступной группировке. За ней числится шесть трупов…

Но есть еще одна категория убийц - те, кто лишил жизни собственного ребенка. В колонии они считаются отверженными. Именно дето убийцы моют полы и выносят мусор. Так решили сами осужденные. Ведь практически у каждой из «постоялиц» ИК-18 на тумбочке стоит фотография со смеющейся детской мордашкой. Убить своего ребенка по местным «понятиям» - непрощаемый грех.

Дальновидная любовь близорукого художника.

Любовь, что же еще ведет женщину по жизни? Вот только приводит она порой прямо на скамью подсудимых…

Неля Попова - воровка-рецидивистка. Читая ее личное дело, работники колонии не знают, плакать им или смеяться. Попова из глухого хутора, на воле жила с местным художником. Но одной любовью сыт не будешь, и когда в доме не оставалось ни крошки, сожитель отправлялся на «охоту». Вскоре соседи замечали, что в курятнике не хватает пары несушек и вызывали милицию. Тогда Неля, выгораживая милого, выходила вперед и заявляла, что кража - ее рук дело. Так она попадает в колонию уже в четвертый раз.

- Не дам я, чтобы его посадили, - признается Попова. - Он очень плохо видит, не сможет в зоне жить. Лучше я за него отсижу.

Неля нервничает. Считает, что зрение у любимого ухудшилось еще больше, поэтому он и не пишет ей. Она не знает ничего о том, как он живет и здоров ли. Чтобы ежеминутно в голову не лезли дурные мысли, Неля постоянно пытается найти себе занятие. Из стержней для ручек сделала спицы - обычные металлические в зоне запрещены - и вяжет разные безделушки. Закончив работу, распускает петли и вяжет вновь.

- Это женская особенность - принимать вину на себя, - говорит начальник колонии Владислав Багрянцев. - Цыганки, которые осуждены за торговлю наркотиками, все своих мужей выгораживают - такое в их среде правило.

Есть среди цыганок русская девушка. Когда-то она батрачила в цыганской семье, потом глянулась местному Будулаю и стала законной женой. Вскоре в табор нагрянули оперативники: в доме нашли наркотики. Семья мужа вызвала девушку: «Старшая невестка уже сидела, теперь твоя очередь».

«Всех мужчин, которых любила, мне пришлось убить…»

Когда во время женских посиделок речь заходит о любви, Людмила Моисеева отворачивается и отходит в сторону.

В колонии Моисеева уже третий раз. Она убийца. Жертвами Людмилы были мужчины, которых она любила.

- Первый раз… так получилось, - тихо говорит Людмила. - Не помню даже, как у меня в руках нож оказался. Дали семь лет. Отсидела, вернулась домой, встретила мужчину, влюбилась. Откуда же мне знать было, что он такимподонком окажется? Я как раз дом продала. Он пришел вместе с другом и стал требовать деньги. Били, угрожали убить. Тогда я взяла нож…

Выйдя на волю, Людмила снова стала устраивать жизнь. Завязался очередной роман. Однажды новый сожитель вывез Людмилу в лесополосу. Там он приставил ей к горлу нож и сказал, что ему больше по нраву не она, а ее юная дочка. С дочкой будет жить, а Людмилу зарежет. Не ведал педофил, ничего не знавший о прежней жизни Людмилы, с кем он связался. Выхватив нож, Моисеева вонзила его в грудь сожителю.

- Не жаль мне их, никого, - признается Людмила.- Себя жалко, ведь всю веру в любовь потеряла. Об одном Бога прошу, чтобы дочке также разочароваться не пришлось.

Праздник за решеткой

В преддверии 8 Марта в колонии особое настроение. Многим впервые доведется отмечать праздник за колючей проволокой. С утра женщины направятся в клуб - местная самодеятельность уже готовит для них концерт-пародию на «Фабрику звезд». Конечно же, будут цветы - администрация ИК-18 планирует подарить каждой хотя бы по одному цветочку. Чтобы и за высокими заборами они помнили, что, несмотря на одинаковые фуфайки, поверки и передвижение только в строю, все же остаются женщинами.

…Не верь. Не бойся. Не проси. Вечные заповеди арестантов не для этих женщин. Они верят, что придет письмо, в котором родные люди напишут, что помнят, любят и ждут домой. Боятся, как бы дети, узнав правду, что матери не «уехали в командировку», а отсиживают срок, не забыли или не застыдились бы их. Просят приезжего священника отца Димитрия окрестить их. Вера, надежда, любовь - это все, что будет согревать многих из них в ближайшие десять лет.